В погоне за Ветром... « Дневники

жизнь тяжела и прекрасна.
У этой жизни прикосновения ещё тёплого от летнего солнца, но уже остывающего приморского песка. По ладоням мелкие серо-жёлтые песчинки, и Он целует меня, и Он впервые меня хочет, и меня постепенно дурманит сладкий флёр секса на пляже. И морской бриз по губам, по моим красным прядям, и я становлюсь счастливой, забывая о том, чем всё это обернётся и чем не сможет обернуться никогда.

Эта жизнь на вкус как мартини со льдом и лимоном на двенадцатом этаже нового жилого комплекса. И отсюда весь город как на ладони, и видно как взлетают и приземляются самолёты, но я слепая и зачарованная дьявольским светом Его аквамариновых глаз. Я постепенно пьянею, я уже пьяная, и я люблю это состояние рядом с Ним – Он тогда становится безнадёжно заботливым, мягко улыбающимся. Медленно и бережно расстёгивает замки и пуговки на моей одежде, снимает мои чулки и ведёт меня под тёплый душ, целует мои ключицы, плечи, ладони. Я прижимаюсь к Нему, вот-вот и я обезумлю, я сорвусь. Ручейки стекают по Его спине. Он завернёт меня в пушистое полотенце, возьмёт за руку и уведёт в спальню, где на огромной постели тёмно бардовое бельё, зашторено окно и включён приглушённый свет.
Эта жизнь пахнет Его духами. Как бы просто Он не выглядел, это всегда самый дорогой аромат. И я сажусь на Его мотоцикл, обнимаю Его, прижимаюсь к Нему и чувствую этот сводящий с ума запах. А потом, захожу в Его ванную, - и снова этот аромат. И вот он уже мой опиум, мой наркотик, моя истерия, моя смертная казнь.
Эта жизнь – ощущение безысходности, ощущение ненужности, ощущение одинокой свободы, где за каждую встречу с Ним надо сражаться с Великим Небом; за каждый Его вдох, за каждый Его выдох – как в последний бой. И надо всегда держать планку, всегда быть сильной, самодостаточной и неудержимой, лишь бы Он не увидел, что кормит меня с рук как давно приручённого зверя. Лишь бы не узнал, какая я слабая и беззащитная рядом с Ним: уйдёт – и я обернусь призраком под Его окном. Лишь бы не узнал – ведь Его вот-вот и разберут на кусочки чужие руки с гладкой кожей, идеальным маникюром, дорогими кольцами. Они Его и так разбирают, но мне ещё каким-то чудом достаётся кусочек персонального счастья во времена гневности бытия.
В центре этой жизни понимание всей безнадёжности сложившейся ситуации. Всё и так предельно ясно – я не хочу слышать ни из одних уст о том, почему мы ещё видимся, и на чём держатся наши встречи – я сама всё знаю. В центре этой жизни нет выхода. В центре этой жизни сладкая боль, платой за редкие встречи, и я, готовая спорить о том, что ни одна из тех, с кем Он спит, не может поклясться Ему в любви, потому что не любит. Но и я не могу… потому что – нельзя.